Categories:

Прибежище

Мы медленно брели по бесконечной степи. Там, где раньше колыхались изумрудные травы, теперь стояла серая щетина сухостоя. Наш долгий путь был отмечен грудами костей. Охотники убивали нас из засады. Теперь это стало легче, голод делал нас уязвимыми. Они боролись за жизнь. А мы… Мы устали бороться. Скоро и мои бивни будут белеть в овраге, рядом с костями моих близких. Я уйду туда же, куда ушли мои родичи. Надеюсь, там мы обретём пристанище, когда здесь всё поглотит лютая зима. Нужно просто идти вперёд, до последнего вздоха, избавляясь от плоти, идти и идти туда, где нас никому не придёт в голову искать. К этим маленьким и уязвимым охотникам, так яростно сражающимся за жизнь.

В этот день я видела Алана в последний раз.  Я плохо помню те дни, всё было, как в каком-то страшном сне: полиция, допросы, похороны. В городе творилось чёрт знает что. Массовые аресты, беспорядки, стрельба. Жизнь постепенно превращалась в ад. Жизнь тех, кто не прошёл процедуру избавления.

Избавление от зверя, который, якобы, живёт в тёмных лесах нашего подсознательного - товар, пользующийся повышенным спросом. Все спешили пройти этот странный обряд, чтобы жить нормальной жизнью. Специально обученные психологи провожали человека в недра его подсознания и устраивали там охоту. Следовало убить химеру, живущую там - олицетворение интуитивного, иррационального аспекта психики. Считалось, что таким образом человек избавляется от своего тёмного начала. После избавления люди начинали иначе смотреть на жизнь. Проще. Спокойнее.

Я не торопилась на избавление, не считала это для себя необходимым. У меня не было склонности к насилию и суициду, не было особых жизненных трудностей, а модные поветрия обходили меня стороной. Но в последние пару лет дела шли неважно: картины никто не покупал. «Избавленные» почти не интересовались искусством и уж тем более не тратили на это деньги. Кроме того, не избавившихся не принимали на работу, они не могли получить медицинскую страховку, поступить в университет. Дело шло к тотальному избавлению.

Я откладывала так долго, как могла. В душе было странное чувство, словно я должна усыпить кота для того, чтобы получить работу. Попахивало предательством, хотя все вокруг пытались убедить меня в том, что это нормально. У меня всегда так: там, где у других людей всё просто, я обязательно найду проблему.

- Магда, ты ничем не рискуешь! – говорили все мои приятельницы, - Наоборот, жизнь станет проще. Вот взять, например, меня…

- Моя жизнь тоже не слишком сложна, - отвечала я, - Кому мешает то, что сокрыто в глубине моей психики? Почему меня вынуждают сделать это?

- Так лучше для всех. Мы все через это прошли. Избавление приносит нам всем только пользу!

Со временем я устала спорить. Кроме того, спорить стало опасно. Те немногие, кто ещё не избавился от зверя с помощью психолога-охотника, предпочитали не распространяться об этом и не озвучивать свои мотивы. Избавившиеся составляли счастливое большинство. Я выслушивала истории о том, как кто-то расправился с чудовищем в своей душе и жизнь сразу наладилась. Люди гордились своими трофеями и не испытывали жалости к ним. Они шли дальше налегке, думая, что совершили подвиг. Одна нехитрая процедура и вот она – новая, спокойная жизнь!..

Алан был хорошим психологом. Мы познакомились, когда я искала ответы на свои вопросы. Он работал в бюро, предлагающем широкий спектр психологических услуг, в том числе и избавление. В отличие от других своих коллег он не вёл себя как торгаш, не навязывал мне избавление, как панацею. Он смотрел на проблему трезво, как и следует учёному.

Мы стали переписываться. Через некоторое время, когда мы достаточно сблизились, чтобы доверять друг другу, я поняла, что Алан настроен скептически.

- Сама подумай, избавление – всего лишь фикция. Ты ведь не можешь на самом деле «убить» часть себя. Можно отречься, задавить, загнать ещё глубже.

- Тогда за счёт чего достигается результат? 

- Немного гипноза, внушения, самовнушения, психотерапии, ну и конечно, медикаментозная поддержка. Используют специальную инъекцию психотропного действия. На самом деле серьёзно этот вопрос не изучался. Мы даже не можем точно сказать, что конкретно изменится в сознании человека. Есть данные лишь по агрессии и амбициям. Здесь поле непаханое работы. Мы не знаем, что нас ждёт в долгосрочной перспективе, но тем не менее избавлено уже порядка семидесяти процентов населения. Наше бюро уже около пяти лет ведёт статистику. Опрашиваем избавленных, тестируем их. Пока ничего определённого, но процесс надо наблюдать в динамике. Тогда станет ясно, к чему мы идём – к тотальному счастью или к беспросветному ужасу.

- Знаешь, мне было бы интересно посмотреть на него.

- На кого? – Алан блеснул на меня очками.

- На моего зверя. Все говорят о чём-то пугающем. Его называют демоном.

Алан рассмеялся.

- Это не более, чем символ. Ангелы, демоны и прочие хранители придуманы романтиками. А сама процедура разработана бизнесменами от психологии, и у этой разработки наверняка есть заказчик, чьи цели не до конца ясны…

- Я хочу посмотреть на него. Ты сможешь меня проводить? 

- Зачем тебе это? 

- Я художник, для меня это может быть важно! Ну, пожалуйста!

- Я не охотник, Магда. Да, я знаком с методикой, чисто теоретически я мог бы… Но я этим не занимаюсь. Да и сам я не избавлен!

- Алан, а ты? Ты не хотел бы посмотреть на своего зверя? Ну, хоть одним глазочком?

Он задумался. Потом отрицательно покачал головой. Но я поняла, что победила.

Алан согласился, хотя и не сразу, стать моим проводником. Он подробно рассказал мне о том, что нас может ожидать и как к этому следует относиться. И вот мы спустились в недра моей души. Сердце взволнованно билось груди. Вокруг, насколько хватало глаз, колыхались высокие травы. Справа – тёмный лес, откуда доносились странные голоса, похожие на пение китов. Слева на горизонте виднелись горы, подпирающие облака.

Я решила идти вдоль леса. Солнечный свет ронял на землю кружево теней, которые расступались перед нами и смыкались позади. Мы с Аланом не отбрасывали теней. Деревья в лесу были необыкновенные. Их бархатные гладкие стволы уходили далеко вверх и ветвились где-то там, высоко. 

- Ты только ничего не бойся, - бормотал шагающий сзади Алан, - это всё принадлежит тебе, ты хозяйка этого мира.

Я заметила, что трава местами примята. Мы шли по следам какого-то существа. Стало немного не по себе. Облачность сразу же уплотнилась, а пение китов стало звучать тревожнее. Мы пошли медленно. 

И тут я увидела его. Огромный зверь, покрытый густой бурой шерстью, неподвижно лежал под деревьями. Зверь спал.

- Господи, что это? – я замерла на месте и пыталась понять, что я вижу.

- Он огромен! – прошептал Алан.

Я справилась с волнением и сделала несколько шагов вперёд. Большие уши, хобот, тяжёлые белые бивни. Сомнений не было – это мамонт. Я подошла ещё ближе и не смогла удержаться: моя рука заскользила по его густой и жёсткой шерсти. Неужели кто-то сможет заставить меня его убить?

Мамонт открыл глаза. Он поднял свою массивную голову с тяжёлыми бивнями. Кончик его хобота лёг на моё плечо. Я смотрела в глаза своему зверю, смотрела в глаза самой себе. Мы – одно целое, с начала времён и до конца. В эти секунды я чувствовала себя счастливой.

- Нам пора уходить, - шепнул Алан, - Приготовься, сейчас мы вернёмся в реальный мир.

Я не хотела уходить. Мне было легко и спокойно рядом с моим зверем. Я поймала себя на мысли, что готова остаться здесь навсегда.

Но пришлось просыпаться. Я открыла глаза и снова очутилась здесь, в мире предательства и лицемерия. В мире, где не избавившихся подвергали репрессиям. В мире, который стремительно менялся и становился непригодным для жизни.

Нас выслеживали и убивали по одному. Очевидно, что скоро придут и за мной. Бороться нет сил, нет смысла. Я хотела лишь одного – обрести покой. Найти прибежище. Не вскакивать по ночам от каждого шороха. Я закрывала глаза и вспоминала мамонта, нашедшего приют в моей душе. Их ведь тоже выслеживали и убивали. Тогда, когда они бродили по древним степям, и теперь, когда они спрятались в душе своих преследователей. Охотник всегда остаётся охотником. Меня загнали в угол и мне отсюда не выбраться. Но я всегда найду прибежище в душе того, кто внутри меня.

Я достала из сейфа пенал с ампулами. Алан рассказывал мне, как этим пользоваться. Я больше не вернусь. Мосты за мной должны быть сожжены, чтобы охотник не пришёл по следу. Такой дозы хватило бы мамонту. Мамонту… Я улыбалась, идя по изумрудной траве вдоль леса. С каждым шагом деревья казались всё ниже и ниже. 

Мой хобот раскачивался в такт шагам. По бокам моего поля зрения белели бивни. Рядом шли мои уцелевшие родичи. Мы, наконец, нашли пристанище, где нас никто не сможет найти.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded